В детстве я никогда не могла выбрать что-то сама. Мне этого просто не позволяли, даже если формально казалось по-другому. От моего мнения, если оно было альтернативным, просто отмахивались. Накрошить хлеб в борщ, как делают другие дети в детском саду? Да никогда! Мама в ужасе поднимала брови всякий раз, когда я робко озвучивала свою просьбу. "Фууу, - тянула мама, - разводить в тарелке кашу". И я даже не решалась объяснить, каким вкусным становился пропитавшийся борщом хлеб…
"Чай с молоком? Это же так противно, бурда!" - резюмировала мама, и я, смирившись, замолкала…
"Мама, смотри какая здоровская юбка с бахромой!" - так мы выбирали мне одежду. "Да что за ерунда,"- звучал ответ, и я стыдливо прятала глаза. Мне было стыдно, что я могла обратить внимание на то, что так не нравилось маме. Я как-то будто подводила ее.
Постепенно я разучилась слушать себя. Зачем это делать, если мое мнение и мои решения все равно неверны, и мама расскажет, как поступить правильно? Так я и выросла, постоянно оглядываясь на старшего, а, значит, более мудрого и знающего человека. Это создало множество проблем в моей жизни, в том числе в профессиональной: я не умела работать самостоятельно, мне нужен был "надсмотрщик", который бы рассказал, как сделать правильно. А ещё я впадала в панику всякий раз, когда надо было принимать решение, особенно, если дело касалось действительно важных вещей.

dica_feedback.jpg

Работала я всегда, бесконечно советуясь с вышестоящим руководителем, я даже не могла помыслить, чтобы что-то утвердить самостоятельно. Это было тяжело. Я жила в постоянном стрессе. Начальнице скоро надоела моя несамостоятельность, и она намекнула, что я девочка "взрослая" и пора бы «перерезать пуповину».
И я училась уважать свой выбор. Болезненно. Через страх, через боль, преодолевая себя. Как ни странно, мне помогли именно мои самостоятельные решения, я увидела, что они работают, и укреплялась в собственной правоте. Переломным моментом стал долгосрочный проект, за который мне пришлось полностью отвечать самой. Я вынуждена была действовать на свой страх и риск, и все получалось. Я помню собственное удивление по этому поводу: я не могла поверить, что мои собственные решения имеют право на жизнь. Сейчас я могу делать выбор, не боясь услышать вечно сомневающийся внутренний голос. Я преодолела себя. Я выстояла!
Но был ещё один очень важный момент - мне нужно было простить свою маму. Я хотела перевернуть эту страницу своей жизни и не копить обиды.
Первое, что сделала я на пути своего исцеления - это осознала проблему. Прошло много времени, прежде чем я поняла, что конкретно не так в моей жизни. Я испытывала сложности, но не могла их назвать. Я много рефлексировала и, наконец, начала излагать свои мысли на бумаге. Ведя своеобразный дневник, я часто спотыкалась о свои детские воспоминания. Я помнила даже не столько сами события, сколько свои эмоции, пережитую боль. Перебирая разрозненные эпизоды, я наконец-то вычленила из них общее и смогла опознать, что именно так ранило меня.
Второе, что подвинуло меня к выходу из создавшейся проблемы, - прямой вопрос матери о причинах. Я неоднократно спрашивала себя, почему самый родной и близкий человек в этом мире так со мной поступал. Мне нужно было понять, как любящая мать может превратить своего ребенка в существо, которому так сложно адаптироваться в этом мире.

112483228_l2.jpg

И вот я аккуратно задала ей этот вопрос. Каково же было мое удивление, когда мама объяснила свои поступки правдивостью. По ее словам, она считала необходимым быть честной со своим ребенком, даже если эта правда могла быть неприятной. Я боготворила свою мать, и ее мнение виделось мне единственно верным, но сама я тянулась к другим вещам, и этот дисбаланс внутренне разрушал меня. К сожалению, маме просто не хватило мудрости, чтобы оценить происходящее со мной в детстве и как-то это скорректировать.
Третье, я низвела свою маму с пьедестала эталона в ранг обычных людей. Я раз так, сказала я себе, то она тоже имеет право совершать ошибки, в том числе в воспитании собственных детей. К сожалению, не всех родителей в мире можно назвать педагогами от бога. И даже близкие отношения с отпрысками, как было в моем случае, не гарантируют понимания между родителем и ребенком. Иногда между ними столь велика разница в типах личности, темпераменте и других чертах характера, что гармоничной коммуникации не получается. Я была слишком робка, чтобы выразить свои чувства, а мама не смогла этого распознать. Крайне сильная духом, она меня, более слабую, подавляла, и в этом была ее невольная вина. Я дала ей на эту ошибку право, и дышать мне стало гораздо легче.
Я люблю свою маму, у нас теплые дружеские отношения. Сегодня наше общение находится на качественно другом уровне - во многом благодаря тому, что я ее хорошо «читаю». Я оцениваю не только ее поступки, но и понимаю, какие за ними кроются эмоции. Обид на маму в моем сердце я больше не держу, надеюсь лишь на то, что мне хватит мудрости избежать таких ошибок в воспитании собственных детей.

Автор: Светлана ИВАНОВА